ЗА ДЖОРДЖЕМ ОРУЭЛЛОМ В ЛОНДОН «1984-ОГО»

Когда в 1995-ом году праздновалось 50-летие со дня выхода в свет романа британского писателя и публициста Джорджа Оруэлла «Звероферма» (“Animal Farm”), широко обсуждался вопрос какую именно ферму Англии Оруэлл взял за прототип своей вымышленной. Оказалось, что главный кандидат - Bury Farm рядом с деревушкой Wallington в графстве Hertfordshire, где Оруэлл жил некоторое время в 30-ых годах минувшего века. Найти места, описанные в последнем и самом сильном романе писателя - «1984», опубликованном в 1949-ом – труда не составляет. Оруэлл в этом антиутопическом произведении воссоздает атмосферу сталинского террора или нацистской Германии в условиях  послевоенного полуразрушенного Лондона. На первой же странице появляется зловещее ведомство, куда ходит на службу главный герой романа Уинстон Смит. «Министерство правды…исполинское пирамидальное здание, сияющее белым бетоном, вздымалось, уступ за уступом, на трехсотметровую высоту…По слухам оно заключало в себе три тысячи кабинетов над поверхностью земли и соответствующую корневую систему в недрах. В разных концах Лондона стояли лишь три еще здания подобного вида и размеров…в них помещался весь государственный аппарат: министерство правды, ведавшее информацией, образованием, досугом и искусствами; министерство мира, ведавшее войной; министерство любви, ведавшее охраной порядка, и министерство изобилия, отвечавшее за экономику». Оруэлл почти в три раза увеличил высоту здания с котрого «рисовал» министерство правды и в котором сам работал во время Второй мировой войны – Сенат-хауза, главного административного корпуса Лондонского университета, расположенного в квартале интеллектуалов Блюмсбери в пяти минутах хотьбы от Британского музея. Надо сказать, что в те годы, когда Оруэлл писал свой роман Сенат-хауз был самым высоким зданием Лондона, и, возможно по этой причине, фигурирует в другом известном литературном произведении той поры. Писатель-фантаст Джон Уиндем в романе «День Триффидов» (1951) прячет в Сенат-хауз последних уцелевших на земле людей. Здание это построено по проекту архитектора Чарльза Холдена в 1931-33-ем годах в так называемом «тоталитарном» стиле. В военные годы в этом первом лондонском небоскребе размещалось британское министерство информации, занимавшееся в общем-то пропагандой. Тут помимо Оруэлла работали и некоторые другие ведущие интеллектуалы той эпохи - среди прочих писатель Ивлин Во позднее назвавший Сенат-хауз «огромной грудой стройматериала» и королева детективного жанра Дороти Сейерс. Сейерс в последствии писала: «…поскольку это место битком набито чьими-то женами и племянниками и все имеющие реальное значение дела уплывают в другие отделы, здесь не хуже чем в любом другом месте можно держать в застенках смутьянов нации.» Оруэлл в основном работал над «1984» в квартире верхнего этажа дома 27-б, выходящего на небольшую площадь Canonbury Square квартала Islington.  Кстати, в соседнем доме № 17 за 20 лет до Оруэлла проживал со своей первой женой уже упомянутый Ивлин Во. Оруэлл поселился здесь с женой Айлин и сынишкой Ричардом в 1945-ом году. Айлин была в это время смертельно больна и буквально через несколько недель скончалась на операционном столе. Домохозяйка Сюзан Уотсон, которую Оруэлл нанял вскоре после этого, позднее рассказывала, что писатель как правило работал до поздней ночи и она в своей комнатке настолько привыкла к привыкла спать под ритмичное постукивание пишущей машинки, что просыпалась, когда стук прекращался. Жилой комплекс Победа, где в романе живет Уинстон Смит и где «пахнет вареной капустой и старыми половиками» Оруэлл частично «копировал» со своего и окрестных домов, находившихся после войны в очень плохом состоянии. «Дом «Победа» был старой постройки, года 1930-го или около того (на самом деле 18-ого века- ДМ) и пришёл в полный упадок. От стен и потолка постоянно отваливалась штукатурка, трубы лопались при каждом крепком морозе, крыша текла, стоило только выпасть снегу…». В наши дни Излингтон – один из самых дорогих и благополучных лондонских кварталов, в нем, кстати, проживал до переезда в 1997-ом на Даунинг-стрит лидер Лейбористской партии, а сегодня – премьер-министр Тони Блэр. В жутком оруэлловском мире будущего, которое, как мы теперь, задним числом, с радостью отмечаем, не наступило, страна Океания в которой живет Смит  непрерыво воюет то с одной, то с другой из своих противниц – Евразией и Остазией, причем когда воюет с одной, то с другой заключает союз. В этом контексте непрерывное использование слова «победа» создает дополнительное впечатление абсурда. Смит все время пьет кофе «Победа» и время от времени джин «Победа», живёт в доме «Победа», а роман с Джулией начинает на площади Победы – за которой  прячется главная площадь британской столицы  - Трафальгарская. Правда в центре площади на колонне вместо привычного адмирала Нельсона в треуголке, у Оруэлла там стоит кто-то другой.  «Уинстон пришёл на площадь Победы раньше времени. Он побродил вокруг основания громадной желобчатой колонны, с вершины которой статуя Старшего Брата смотрела на юг небосклона, туда, где в битве…он разгромил евразийскую авиацию. Напротив на улице стояла конная статуя, изображавшая, как считалось Оливера Кромвеля…».  Тут в словах писателя сквозит ирония, понятная только человеку, знающему Лондон: конная статуя о которой идет речь – это памятник Карлу Первому, который во время республики Кромвеля в 17-ом веке был продан парламентариями на переплавку, но уцелел и с восстановлением монархии в 1661-ом году снова установлен.   Один из лейтмотивов всей книги – древняя лондонская считалка, где говорится о перезвоне лондонских церквей. Вот один из переводов первых и последних строк этого детского стиха на русский язык:

"Апельсинчики как мед» – в колокол Сент-Клемент бьёт,

И звонит Сент-Мартин: Отдавай мне фартинг!

И Олд-Бейли, ох, сердит. Возвращай должок! – гудит…

….Вот зажгу я пару свеч – ты в постельку можешь лечь,

Вот возьму я острый мечь – и головка твоя с плечь.»

«Любопытно: когда Уинстон произносил про себя стишок, ему чудилось, будто звучат сами колокола, - колокола исчезнувшего Лондона, который еще существует где-то, невидимый и забытый. И слышалось ему, как поднимают они трезвон, одна за другой, призрачные колокольни.» Прогуливаясь по площади Победы в ожидании Джулии Уинстон узнает «церковь святого Мартина – ту, чьи колокола … вызванивали: «Отдавай мне фартинг». Хотя в стихотворении скорее всего имеется в виду средневековая церковь, сегодняшний Сент-Мартин, одно из украшений Трафальгарской площади – шедевр стиля борокко архитекто 18-ого века Джеймса Гиббса, ученика Кристофера Рена. Сент-Мартин стал прототипом всех американских колониальных церквушек – знакомых нам, скажем, по фильму «Ведьмы Иствика». Когда Уинстон впервые попадает в комнатушку над лавкой мистера Чаррингтона, ставшую позднее местом его тайных встречь с Джулией, он видит на стене старую гравюру – позднее за этой гравюрой, как выясняется, прячется камера слежения за влюбленными-мыслеотступниками. «Это была гравюра на стали: здание с прямоугольными окнами и башней впереди… Я знаю это здание, - промолвил Уинстон, - оно разрушено. В середине улицы, за Дворцом юстиции.» Речь идет о церкви Сент-Клемент, той самой, которая в считалке «Апельсинчики как мёд – в колокол Сент-Клемент бьет…». Церковь действительно была почти полностью разрушена бомбой во время войны, поскольку расположена в деловой части города, Сити, которой от немецкой авиации досталось больше всего. Черный шпиль с левой стороны фотографии красуется над Королевским судом справедливости («Дворец юстиции») – перед которым в наши дни постоянно дежурит толпа журналистов с магнитофономи и телекамерами, освещающих самые звонкие судебные процессы. «На другой стороне переулка была захудалая пивная с как будто матовыми, а на самом деле пыльными окнами….». Прообразом паба в который заходит Уинстон и пытается разговорить старика-прола, чтоб узнать от него о мире прошлого, Оруэлл послужил один из двух лондонских пабов, завсегдатаем которых он был – Newman Arms, 23 Rathbone Street  в квартале Fitzrovia. В Великобритании для продажи алкогольных напитков пивной нужнам лицензия, причем отдельная на пиво и отдельная на крепкие напитки, типа джина. Так вот, как и в романе, в «Гербе новичка»» (так можно перевести название паба) крепкие напитки во времена Оруэлла не продавали, у пивной не было на это лицензии. Оруэлл и его друзья как правило начинали вечер в Newman Arms а заканчивали в расположенной в нескольких минутах хотьбы пивной Marquis of Granby, которая закрывалась на полчаса раньше, поскольку находилась на территории соседнего района с другими правилами часов открытия пивных. Любопытно, что в 25 июня 2003-его года британское Общество Лжорджа Оруэлла проводило свой торжественный вечер в честь столетия со дня рождения писателе не где-нибудь, а в Newman Arms. Эта небольшая кучка пивных чуть к северу от главной торговой улицы Лондона Оксфорд-стрит была популярна среди поэтов и писателей в первой половине 20 века, тут можно было встретить и поэта Дилана Томаса и писателя Энтони Бёджеса, описавшего атмосферу этих пивных в своих мемуарах «Маленький Уилсон и большой бог». Любымым напитком Оруэлла в пивной Newman Arms была пинта Black and Tan – смесь бутылочного портера «гинесс» с элем «басс» в одной кружке. В самом конце романа Уинстон оказывается в  страшной комнате сто один, упрятоной глубоко под землей,  той самой, одно название которой навевает на обитателей мира Оруэлла невероятный ужас, той самой комнате допросов и пыток, где человек сталкивается с самым страшным, что может себе вообразить и это ломает его окончательно.  Прототипом этой комнаты послужило скучное помещение офиса действительно с таким номером в Би-Би-Си, где Оруэлл работал во время войны.  «Комната была просторнее почти всех прежних камер Уинстона. Но он не замечал подробностей обстановки. Заметил только два столика прямо перед собой, оба с зеленым сукном. Уинстон был привязан к креслу так туго, что не мог пошевелить даже головой…». Комнату 101 в здании Би-Би-Си посетить в наши дни нельзя даже при желании, она была разрушена при изменении внутренней планировки комплекса. Вместо этого на эту комнату можно полюбоваться снаружи! Копия её временно стоит в зале гипсовых слепков Музея декоративного и прикладного искусства Виктории и Альбертка! Британская скулпторша Рэйчл Уайтрид специализируется на изображениях «вакуум» - делает гипсовые слепки различных помещений изнутри. Так, она получила в 1993 году  самую пристижную британскую премию в области современного искусства, премию Тёрнера за гигантский гипс то есть получается как бы изображение комнаты или целого дома (так она выиграла приз Тернера 1993 года) вывернутое наизнанку, скажем там где дверь с дверным проемом образует нишу, если смотреть изнутри помещения, на слепке она становится выступом.   Уайтрид запечатлела изнутри прототип комнаты ужасов из романа Оруэлла. (белое похожее на педьестал сооружение перед копией Давида Микеланжело.)

Джерри Миллер для www.londoninrussian.com